Мистическая драма “Комната разочарований” с Кейт Бекинсейл в главной роли закономерно разочаровала поклонников фильмов ужасов, просто потому, что ничего ужасного или даже хоть сколько-нибудь пугающего в ней нет. Но в целом фильм не так уж плох и к тому же в нем есть несколько наглядных психологических метафор, которые мы сейчас и разберем.
Комнатами разочарований – назвались специальные изолированные комнаты, для детей, “разочаровавших” своих знатных родителей. Если ребенок рождался с каким-то тяжелым физическим или умственным нарушением, семья, дабы избежать позора в свете, часто принимала решение сохранить существование подобного ребенка в тайне. Тогда в каком-нибудь дальнем углу дома оборудовали комнату, которая запиралась снаружи и в которую имели доступ только родители или самые доверенные слуги. И ребенок жил в ней годами, не видя ни людей ни мира, до тех пор, пока подобное существование естественным образом не заканчивалось.
В психологии этот процесс называется “вытеснением” – те наши стороны, которые мы не желаем признавать в себе, оказываются изгнаными в бессознательное. Вытеснением занимается специальная часть психики, которую Фрейд называл Супер-Эго (Сверх-Я) – оно отвечает за моральные и религиозные установки человека, нормы поведения и моральные запреты. Поэтому вряд ли вы удивитесь тому что в фильме человек, обрекший свою дочь на существование в подобной комнате, по профессии является судьей.
Но даже этого Судье оказывается мало и в какой-то момент он убивает свою дочь, чтобы “она его больше не позорила”. Метафорическое вытеснение становится метафорическим отрицанием, а они оба – и судья и его дочь – призраками в комнате разочарований. И это вполне понятная метафора: отрицая неприятную правду о себе мы парализуем собственное развитие, заставляем себя топтаться на месте. А собственно, кто такие призраки, как не сущности, “застрявшие” в определенном месте и вынужденные проживать один и тот же сценарий снова и снова. Ведь война с самим собой, хоть и поощеряема традицией (“если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя…”), плоха тем, что в ней нет победителей – убивая часть себя, ты… убиваешь часть себя. Тебя становится меньше, твой дом схлопывается до единственной комнаты.
Вот что пишет известный юнгианский аналитик Мария Луиза Фон Франц. “Убийство психологически соответствует полному подавлению… содержание, характеризуемое как мёртвое, было вытеснено из сознательной области личности и поля осознанности, как мертвец из своей жизни. Все цивилизации, как вы знаете, боятся призраков, восстающих из мертвых, приведений; и поэтому призраки являются из наиболее распространенным психологическим мотивом, и эти совершенно подавленные факторы иногда возвращаются из своих могил и снова беспокоят людей.” Собственно это мы и видим в фильме.
Через много лет после описанных выше событий в дом въезжает семья – Дана, Дэвид и их маленький сын Лукас. Начинается все как типичный сюжет о доме с привидениями – Дана обнаруживает запертую комнату, открывает ее, сталкивается с призраками…Но достаточно быстро зритель начинает замечать, что история Даны и история судьи во многом рифмуются. У Даны тоже была дочь, которая недавно умерла и Дана тоже кое-что от себя скрывает…
О причинах смерти ребенка в фильме говорят трижды. В первый раз об этом говорит Лукас: “иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми и никто не знает почему” – и мы видим, какое облегчение читается на лице Даны, когда она это слышит. Второй раз Дана говорит об этом сама: “я плохая мать, моя дочь просто перестала дышать, чтобы не иметь со мной ничего общего”. И в третий раз, когда Дана наконец признается себе, что это она, пусть и неумышленно, сама убила свою дочь.
В “Тавистокских Лекциях” Карл Юнг описывает следующий случай пациентки, которая была влюблена в одного молодого человека, но вышла за другого мужчину, потому что считала, что с первым у нее нет шансов. Через пять лет она узнала, что объект ее обожания тоже был влюблен в нее и ее замужество разбило ему сердце. “Это известие словно током пронзило мою пациентку, но она сумела взять себя в руки. Через две недели она купала своих детей – мальчика двух и девочку четырех лет. Вода – это было не в Швейцарии – вызывала некоторые подозрения, как оказалось, она на самом деле была заражена тифозной палочкой. Мать заметила, что девочка тянет в рот губку для мытья, но не остановила ее. А когда мальчик попросил пить, она дала ему эту воду. В результате девочка заболела тифом и умерла, мальчика спасли. Получилось то, чего она втайне хотела, – или дьявол в ней хотел, – “отменить” свой нынешний брак и выйти замуж за другого. Получилось, что она совершила убийство. Сама она этого не знала: она излагала мне факты, но не делала вывода о том, что именно она была в ответе за смерть ребенка, поскольку знала об опасности заражения. Предо мной встал вопрос: сказать ей о том, что она убийца, или следует промолчать? Учитывая, что прогноз ее был неблагоприятен, я решил использовать шанс: если она осознает свой поступок, возможно выздоровление. Я собрался с духом и сказал: “Вы убили своего ребенка”. Она отреагировала эмоциональным взрывом, но со временем она пришла в себя и приняла факты. Через три недели мы ее выписали. Я наблюдал за ней в течение пятнадцати лет – рецидива не было. Депрессия психологически соответствовала ее случаю: она была убийцей и заслуживала сурового наказания. Вместо тюрьмы ее отправили в психиатрическую лечебницу. Возложив тягостную ношу на ее сознание, я фактически спас ее от кары безумия. Признание греха дает силы жить дальше, в противном случае человек обрекает себя на неизбежные страдания.”
Дом часто символизирует внутреннее психологическое пространство человека, а поэтому понятным оказывается как то, что дом, в который въезжают герои требует капитального ремонта, так и то, что именно Дана, а не ее муж занимается этим ремонтом. Открывая запертую дверь комнаты Дана метафорически открывает дверь внутри себя; впускает солнечный свет сознания в темные каморку, наполненную вытесненной виной. Признав правду о смерти дочери Дана, как и пациентка Юнга, находит в себе силы жить дальше.
Уезжая, они снимают дверь комнаты разочарований с петель – метафорический отказ от защиты с помощью вытеснения. Но как только машина с семьей (символизируюещей в фильме живое и способное к изменением Эго) отъезжает от дома, мы видим, что дверь снова на том же месте. Ведь без них в доме вновь заправляет Судья (Супер-Эго), а единственное что он может – это отрицать и вытеснять.
=====
Эта статья была написана для журнала “Наша Психология”
(s): www.psyh.ru/rubric/27/articles/3032/